Ах, законы о религии советского времени – это как старые фотографии из семейного альбома, на которых родственники в странных нарядах, а бабушка почему-то с косой и в кедах. Мы уже рассказывали вам про эти забытые шедевры юридической мысли: декрет от 1918 года про отделение церкви от государства и школы от церкви (чтобы дети учились арифметике, а не молитвам), а также постановление Совнаркома 1929 года о религиозных объединениях, где, кажется, сами большевики пытались понять, как же им быть с верой — ведь атеизм был тогда почти государственной религией.
Но сегодня мы окунемся в более светлое и менее пыльное время — закон 1990 года «О свободе вероисповеданий». Он уже давно утратил силу, но зато какой он забавный!
Представьте себе: страна меняется, люди меняются, а закон всё ещё говорит о… атеистических убеждениях и организациях! Да-да, атеисты тоже были официально признаны! Это как если бы в меню ресторана рядом с борщом стоял пункт «атеистический суп» — вроде есть что-то похожее по форме и цвету, но без мяса веры.
Кстати, вспоминается анекдот из тех времён: приходит гражданин к чиновнику и говорит: «Хочу зарегистрировать свою организацию».
Чиновник спрашивает: «А ваша организация религиозная или атеистическая?» Гражданин задумался и отвечает: «А можно я просто люблю поспать по воскресеньям?» Вот так примерно выглядели попытки найти своё место на духовной карте СССР конца эпохи перемен.
Закон этот был весьма лаконичен. В отличие от современных правовых монстров с сотнями страниц мелким шрифтом и страшными словами вроде «экстремизм», здесь всё было просто. Ни слова об экстремизме!
Видимо, тогда экстремизм считался чем-то настолько очевидным (скажем, революция или борьба с буржуазией), что его не надо было прописывать в законе. А вот слово «атеистические» встречается регулярно — словно государство решило сказать: «Религиозные? Пожалуйста.
Атеисты? Добро пожаловать! Главное — порядок».
Вспоминается забавный случай из жизни одного юриста начала 90-х.
Он пытался объяснить своему дедушке смысл этого закона. Дедушка слушал внимательно и вдруг спросил: «А если я завтра стану буддистом-атеистом? Как меня теперь записывать?» Юрист только пожал плечами и сказал: «Дедушка, вы гений синтеза!» Вот так свобода вероисповеданий начинала проникать даже в самые запутанные уголки сознания.
Закон гарантировал каждому гражданину право иметь любую религию или не иметь никакой вовсе — это было новшеством для страны с десятилетиями официального атеизма. Можно было стать православным христианином утром, баптистом днем и скептиком вечером — главное соблюдать законы государства.
Однако нельзя было устраивать шабаши на улицах или пытаться убедить соседей стать адептами своего нового учения против их желания — иначе вас могли попросить покинуть праздник свободы совести.
Интересно было бы посмотреть на то время глазами иностранца. Представьте американца в Москве 1990-го года: он зашёл в церковь (если она была открыта), затем встретил группу людей с плакатами «Мы – атеисты», потом прошёл мимо комсомольской организации и подумал: «Вот это многообразие!» И всё это под патриархальное руководство Алексия II – человека с таким именем, что звучит почти как герой древнерусской былины или персонаж советского детектива.
Закон 1990 года «О свободе вероисповеданий» отражал забавные попытки советского государства официально признать даже атеистов, показывая, как менялись взгляды на веру в переломный период.